Всё было готово к одному из тех тщательно ритуализированных моментов в Ватикане, когда дипломаты вежливо кивают, ничего не происходит, и все расходятся по домам, чувствуя себя успокоенными. Но тут прибыл Папа Лев XIV. С опозданием на десять минут, что в Ватикане уже считается незначительной революцией, да ещё и с речью, которая явно не то, что хотелось бы услышать между закусками и любезностями.
Зал благословения был переполнен, послы были нарядно одеты, и ожидания были высоки. Первый американский папа вошел в зал, сел в свое тронное кресло и, что удивительно, начал говорить по-английски. Уже одно это было оскорблением многовековых иллюзий о латыни. Но настоящее нарушение табу еще было впереди.
Лев XIV совершил нечто совершенно непапское. Он назвал проблемы. И что еще хуже: он вел себя так, как будто они действительно существовали.
В то время как его родина, под руководством Дональда Трампа, занята тем, что относится к многостороннему сотрудничеству как к устаревшему обновлению программного обеспечения, Папа Римский говорил о солидарности, миграции и ответственности. Не называя имен, но с тонкостью колокольного звона. Глава о Венесуэле была особенно проницательной. Никакого явного выпада в адрес Вашингтона, но и никакого дипломатического уклонения. Воля народа, права человека, защита. Все это часто считается необязательным в повседневном геополитическом дискурсе.
Ситуация стала по-настоящему неловкой, когда Лев XIV озвучил то, о чём в западных демократиях обычно только шепчутся: что свобода слова и совести там не пользуется особой популярностью. Вместо этого возобладал новый язык — изысканный, инклюзивный, морально насыщенный, с отчётливым оруэлловским послевкусием. Язык, который притворяется защитником, одновременно отсеивая людей. Тех, кто не подчиняется, изгоняют. Разумеется, демократическим путём.
Интересно было то, насколько знакомо всё это звучало. По содержанию это сильно напоминало недавние выступления Джей Ди Вэнса, только без риторики культурной войны и со значительно лучшей акустикой. Папа Римский выразился более вежливо, но не менее ясно: на Западе свобода всё чаще управляется, а не проживается.
Естественно, Лев XIV остался верен своим принципам там, где этого и ожидали: аборты, эвтаназия, его понимание брака. Консервативный, категоричный, едва ли удивительный. Почти обнадеживающий. В конце концов, этот человек — Папа Римский, а не ведущий TED Talk.
В итоге получилась речь, слишком консервативная для прогрессистов, слишком неудобная для либералов и слишком честная для дипломатического истеблишмента. Теперь этот текст будет распространен, проанализирован, переосмыслен и смягчен. В каждой столице мира.
И, пожалуй, в этом и заключается настоящая ирония: именно Ватикан напоминает Западу о том, что когда-то представляла собой свобода слова. И все слушают с беспокойством, в то же время пытаясь понять, как свести последствия к минимуму.

«Сказки Дрейвена из склепа» вот уже более 15 лет очаровывают безвкусной смесью юмора, серьёзной журналистики – основанной на текущих событиях и несбалансированных репортажах политической прессы – и зомби, приправленных множеством искусства, развлечений и панк-рока. Дрейвен превратил свое хобби в популярный бренд, который невозможно классифицировать.








